Сначала о. Алексий провел экскурсию в Церковно-археологическом кабинете (ЦАКе), где петрофеврониевцы увидели не только старинные иконы и облачения, но даже монеты времен Христа (те самые, указывая на которые, Христос сказал, что нужно "отдавать Кесарю кесарево, а Богу Божие"). Были в залах ЦАКа и личные вещи патриарха Алексия I, сандалии преподобного Сергия Радонежского, большие напрестольные Евангелия, Царские врата, деревянные потир (Чаша для причащения) и дискос. Самым ярким впечатлением была, пожалуй, лаврская колокольня, которую И.С. Шмелев в своих воспоминаниях называет свечкой. Местный звонарь рассказал нашей молодежи о колоколах, самый большой из которых весил семьдесят пять тонн, и, конечно, каждый попробовал свои силы в раскачивании языка этого колокола (весом в 5 тонн). Такой вид на храмы Лавры открывался впервые и завораживал своей необъятностью и древней красотой. Считая для интереса ступени, петрофеврониецы спустились вниз и вскоре оказались в Серапионовой палате. Приложились к многочисленным мощам, шепотом обмениваясь впечатлениями, направились к выходу, и вдруг, не сговариваясь, остановились и затихли и несколько минут стояли. С улицы доносился колокольный звон, из храма - песнопения молебна, и несмотря на это было ощущение полной тишины: мы стояли на том самом месте, где Пресвятая Богородица явилась преподобному Сергию. Поблагодарив о. Алексия, мы отправились на акафист, который читали одиннадцать священников, а припев "Преподобне отче наш Сергие, моли Бога о нас" пел не хор, а весь народ. В это время в нашем храме протоиерей Алексий Круглик совершал акафист святым Петру и Февронии Муромским. Оставшиеся в Москве петрофеврониевцы были на службе в нашем храме, а мы - у мощей Преподобного, но молились мы об одном.