…Миновали ровную ленту Волги, плавной и величественной даже здесь, в верхнем течении, где она еще не так широка. Вот, наконец,  и Валдай. В зыбких ранних дождливых сумерках, по извилистой лесной дороге, проложенной в центр озера на остров, – приближаемся к монастырю.

Полное его название – Валдайский Иверский Святоозерский Богородицкий. Монастырь с самого основания многими нитями связан с важнейшими вехами русской истории и со всемирными православными святынями. Здесь всегда особо чтили  святителя Филиппа, убиенного по приказу Ивана Грозного. Именно святой праведник благословил создание обители, явившись в сонном видении митрополиту Никону, когда тот в 1652 году возвращался с Соловков с его святыми мощами, принеся пред ними покаяние от имени царя Алексея Михайловича. Владыка Никон вскоре стал Патриархом и, питая особую любовь к Греции, основал на дивном Валдайском озере обитель по образцу Иверского монастыря на Афоне. Специально для этого была заказана точная копия с чудотворного образа Божией Матери-«Вратарницы».

По преданию, Сам Господь при освящении монастыря (а вслед за ним и озера, нареченного Святым) явил народу огненный столп, от которого шел ослепительный свет, – утвердив тем святость начатого дела.  Немало помогло строительству и особое внимание к нему царствующего дома. Для прославления обители сюда перенесли мощи св. праведного Иакова Боровичского. Скоро братия пополнилась белорусскими монахами, бежавшими от униатов, а с ними в монастыре появились вторая на Руси (после Государева Печатного двора) типография, изразцовое производство, иконописание…

Валдайская обитель переживала периоды благоденствия и оскудения, но всегда славилась особым благочестием и строгостью духовной жизни. Настоящие бедствия наступили после 1917г.: закрытие, разграбление, утрата чудотворной святыни… Возрождение началось в 1991-м. Потребовалось 17 лет, чтобы в основном завершить реставрацию, но все это время уже текла монашеская молитва, совершались ежедневные богослужения. И постепенно все возвращалось: образ Божией Матери, замечательная библиотека, убранство устоявшего в безбожные годы Успенского собора (дубовые резные двери в нем – подлинные «никоновские», XVII в.!) Теперь он освящен как Иверский и хранит драгоценный образ Богородицы в новом окладе искуснейшей работы, изготовленном  златоустовскими мастерами.

Возвратился  и патронат высшей власти: ближайшее соседство с дачей  В.В. Путина заметно способствует вниманию премьера  к нуждам обители, – этим объясняется скорость, с какой проходили последние этапы реконструкции. Даже нынешняя блистающая позолота на Иверских куполах – дань московской традиции: на Северо-Западе Руси купола, как правило, принято было окрашивать…
 Все это мы услышали от местного экскурсовода, с пониманием отнесшейся к нашему плотному графику и сумевшей за небольшое время познакомить нас и с историей обители, и с дорогими святынями; и даже осталось несколько минут, чтобы просто постоять у Иверского образа в тишине храма, примолкшего в ожидании вечернего богослужения.
Мы побывали в небольшой церкви Архистратига Михаила,  которая находится над внутренними вратами монастыря и поэтому вся строится «по вертикали»: в нее и выше на хоры ведут узкие спирали лесенок. Запомнились большой алтарный образ Троицы Новозаветной с Предстоящими, написанный на холсте, икона свт. Николая – весьма необычного вида, и первая встреча с покровительницей Новгородской земли – иконой Пресвятой Богородицы «Знамение».    

И еще – в целом – удивительное ощущение тепла, умягчающего обычную суровость мужской обители. Вероятно, Сама Пречистая Владычица  дарит этому месту такой приветливый светлый облик. Об этом свидетельствовали и белоснежные стены с тонкими линиями розового декора, и домашний уют в убранстве маленькой церкви; и даже неожиданно выяснившийся факт, что добросердечный монах, смиренно принимавший у нас записочки за свечным ящиком в соборе, оказывается – отец эконом,  человек с двумя высшими образованиями…
Уже в полной темноте мы добрались до Новгорода и прибыли на ночлег в Варлаамо-Хутынский монастырь, во вполне современную паломническую гостиницу с двухместными номерами, электрочайниками, обогревателями для особо зябких и обилием симпатичных кошек всех цветов и рисунков.

5 ноября.

Первое, что поразило, когда утром вышли из паломнического корпуса, – огромный куб-четверик собора с вырастающими прямо из него пятью крепкими главами.   Но знакомство с обителью было впереди, мы спешили на службу, многие хотели заказать поминовения, – здесь особо молятся о страдающих недугом пьянства, о бездетных супругах. Принимаются и вечные поминовения (величина пожертвования 800 р.): до конца земной жизни человека будут поминать «о здравии», а затем, если в монастырь сообщат о его смерти,  –  станут молиться о упокоении души.

…Со времени основания Хутынского монастыря преподобным Варлаамом минуло уже девять столетий. Главная его святыня – мощи Преподобного – хранимы под спудом в Спасо-Преображенском соборе – наследнике древнего, также Преображенского,  храма, который перед смертью успел освятить сам игумен Варлаам.  Признаюсь (может быть, и другие будут со мной согласны), что только попав сюда, я как-то по-иному и в полной мере ощутила масштаб личности этого великого подвижника. В миру обладавший немалым состоянием, он положил его в основу процветания обители; книжник, знаток византийской традиции, – на многие века указал путь духовного делания ученикам и последователям. Но главное даже не это, а то непреложное чувство  святости места, живого присутствия Благодати и какой-то особой силы, которая может происходить только от настоящей, самой глубокой и истинной веры. Эти сила и благодать буквально накрывают тебя под сенью раки Преподобного, они привлекают  сюда поток благодарных богомольцев; конечно они, и ничто иное – дают опору небольшому числу сестер в их многообразном и трудном служении, да и просто в тяжелой физической работе по ведению большого «крестьянского» хозяйства (монастырь всем обеспечивает себя сам).
По окончании службы одна из насельниц обители недолго побеседовала с нами, и рассказ этот оказался на удивление емким и интересным. Говоря о том, что мощи преп. Варлаама и сейчас лежат на глубине 6 м,  она напомнила, что такова была его воля, и, в частности, вел. князь Иван III, пожелавший обрести мощи, был изгнан от раки вспышкой пламени, так что в страхе бежал, потеряв свой посох. …Удивительно реально именно там, в уделе Преподобного воспринимаются эти расказы  о чудесах. Да они и есть реальность – как, например, история о змее-медянке, привезенной в монастырь в советское время работниками ВООПИК, – нарочно, чтобы «проверить» давнее предание об изгнании Преподобным всех змей с этой земли. Не найдя на месте, взяли издалека. Выпустили, а она чуть проползла и издохла у них на глазах… Игумен Варлаам, действительно, великими молитвенными трудами очистил Хутынь – «худое место» пребывания нечистой силы – от всякия скверны.
Еще один интересный факт. Раньше, говоря о Г.Р. Державине, никто, конечно, не упоминал о том, каким он был глубоко и истинно верующим человеком. А ведь «певец Фелицы», живя в своем имении Званка, был соседом монастыря и завещал похоронить себя здесь. Его прах только в советские годы ненадолго покидал  любимую обитель, а теперь, хочется думать, упокоился в ней навечно.
Вспомнили войну: два с половиной года монастырь занимали немцы, но больше всего пострадал он тогда, когда его камни пустили на восстановление домов в разрушенном Новгороде. В ход пошли даже надгробия, так было утрачено братское кладбище… А возрождать здесь жизнь Господь определил пюхтицким сестрам: первые четыре насельницы и игумения Алексия приехали из «зарубежной» ныне обители, чтобы снова возгорелась на Северо-Западе лампадка веры и монашеского делания.
Мы стояли у портала белокаменного Преображенского храма (удивительным образом напоминающего соборы Московского Кремля, при всем его новгородском духе и облике), а сестра между тем напомнила, что Москва всегда ощущала родство с этим святым местом: Василий III, например, не просто почитал Преподобного, но и перед смертью принял схиму с именем Варлаам…
День только начинался, и мы в тот момент даже не предполагали, сколько он в себя вместит. Нас ждал Великий Новгород.

Сначала, взятые под опеку экскурсоводом Новгородского Музея-Заповедника Натальей Викторовной, мы отправились на окраину города в музей деревянного зодчества под открытым небом – «Витославлицы». …Впечатлениями хочется делиться даже от увиденного в окно автобуса. Чудо, – как многострадальный, буквально уничтоженный войной (из воспоминаний Д.С. Лихачева, приехавшего сюда сразу после изгнания немцев: «Поезд остановился в поле. Поле это и был Новгород» http://varlaam-monastery.ru/stati/monastyr/vospominanija-o-novgorode-akademika-dmitrija-sergevicha-lihacheva.html), немало покалеченный богоборцами, город сохранил свое особое «звучание», свое лицо. Это – сочетание запредельных, огромного дыхания просторов и удивительно изящно, точно поставленных среди них, рукотворных и Богозданных одновременно, – храмов, творений во славу Божию. И поразительная живая близость древности, которую в «евроремонтированной» Москве, да и во многих памятниках «Золотого кольца» уже почти не ощущаешь. И еще – умиротворяющая ровность горизонта обычной городской малоэтажной застройки…
А «Витославлицы» приятно порадовали возможностью практически ко всему прикоснуться, побывать в самих подлинных или любовно  воссозданных крестьянских избах, вдохнуть запах теплого дерева, нехитрого, но опрятного и разумно устроенного жилья. Но главное, конечно, было впереди. Возвращаясь в центр, заехали в монастырь св. Антония Римлянина (1067-1147) – будто специально, чтобы засвидетельствовать еще один пример особой достоверности древних преданий на новгородской земле. В самом деле: всё в истории прп. Антония полно чудес, – и плаванье на обломке скалы (от пределов Италийских до Волхова!), и доверие, которое чужестранец обрел в Новгороде, и необычайное возвращение к нему пущенных в море богатств… Но здесь, на этом месте,    пожалуй, даже скептический ум может смириться и признать, что не все на свете управляется человеческой волей; а степень помощи Господней находится в прямой зависимости от того, готовы ли и хотим ли мы ее принять.

Монастырь XII в. еще только начал залечивать раны, еще находятся на территории факультеты университета, стоит даже какое-то увеселительное заведение.   В соборе Рождества Богородицы пусто, гулко, нет пока храмового убранства, отмечено лишь место, где много столетий почивали мощи преп. Антония, поруганные и пропавшие в 1930-е гг. Рядом –  отполированный веками антониев камень, на котором можно посидеть. В вышине, на восточных столпах – фрески… XII в.!

Благовещение и святые целители Кир и Иоанн, Флор и Лавр. Краски на удивление звучные, и сами образы очень  эмоциональны, открыты.

Едем дальше. К Феофану Греку, в церковь Спаса Преображения на Ильине улице, о фресках которой, конечно, сказано и написано столько, что, кажется, знаешь наизусть все, что сейчас окажется у тебя перед глазами.  

…Странные чувства испытываешь в этом небольшом храме, где фактически храма нет, но нет и собственно музея. Думаешь о глобальном несовершенстве нашего нынешнего существования, потому что, действительно, досталось нам сокровище, сотворенное в XIV в. нашими предками для жизни, для жизни с Богом, во славу Его и одновременно для  «повседневного использования». Особой Божией милостью лег на это творение отсвет вечной, абсолютной  красоты Небесного Царства. И мы это понимаем, пытаемся всеми силами это чудо сохранить, «законсервировать», вот только как совместить его с  жизнью?.. Бедны и грубы ее нынешние формы,  лишенные молитвы; слаба и опаслива наша вера, если мы не решаемся служить Богу  в присутствии шедевров…

А ведь, действительно, страшно повредить, утратить… Пока, наверное, только и можно посоветовать: приезжать, приходить, смотреть, учиться, радоваться тому, что разлет крыл феофановой «Троицы», и молитвенно молчащих «столпников», и дивного «Ангела» можно видеть вот так, в самой непосредственной близости, даже без ограждающих барьеров.
В продолжившейся экскурсии мы прошли по территории Ярославова дворища – большого комплекса на Торговой стороне, возникшего в XI в. и непосредственно связанного с периодом княжения в Новгороде Ярослава Мудрого (прим. с 1013 по 1034 г.), а замечательного прежде всего тем, что здесь, практически рядом друг с другом,  стоят семь храмов; самый ранний из них – Николо-Дворищенский собор.
Мужество московских паломников – и больших, и маленьких – было непоколебимо: уже основательно замерзнув на волховских сквозных ветрах, мы уговорили нашего гида сверх программы  дойти до Кремля, успели в наступающих сумерках рассмотреть памятник Тысячелетию России и поклониться Святой Софии, – зная, что наутро  будем здесь на воскресной Литургии.
Но, как оказалось, день на этом далеко не закончился, и едва ли не самое интересное еще должно было произойти.  «Едем в Свято-Юрьев монастырь, на службу успеем!» – бодро объявил наш  неутомимый  батюшка. Уже в полной темноте остановились у монастырских врат. «В каком храме служба?» – «А вон там впереди, слева…» Под ногами чуть различима дорожка из каменных плит, деревянный настил, двери храма (как потом выяснилось, Крестовоздвиженского). Открываем и – попадаем в тепло и свет, в привычное окружение святых образов…
Очень хороша была эта всенощная в храме с выбеленными,  еще не расписанными стенами, с небогатым убранством, с соседством икон старинных и – бумажных на временном иконостасе придела. Замечательно пели два хора – мужской монастырский  и «мирянский» смешанный, с чистыми, стройными женскими голосами. При том, что кроме нас и народу почти не было, казалось, что в храме ликует и возносит молитвы какая-то особенная, мощная сила:  «Свят Господь Бог наш!..»
После службы – вкуснейший ужин в огромной, прямо как зал заседаний, трапезной Духовного училища. И затем содержательная экскурсия, которую провел для нас иеродиакон Феоктист – ризничий монастыря и преподаватель училища. Надо, кстати,  отметить, что всех, кто сопровождал нас, знакомил с монастырями, – отличали глубокая, истинная, не выставляющая себя напоказ культура  и образование.
Юрьев монастырь может сравниться по древности только с Киево-Печерской Лаврой, он основан в 1030 г. при Ярославе Мудром, в святом крещении названном Георгием. Спустя столетие здесь был поставлен Георгиевский собор, ставший усыпальницей новгородских князей и архиереев, – здесь покоится св. блаж. княгиня Феодосия – мать св. князя Александра Невского. Несмотря на многочисленные повреждения и многократно менявшуюся стенопись, собор производит грандиозное впечатление именно духом древней святости. Обитель восстановлена в 1995 г. , сейчас здесь всего четыре монаха, но есть послушники, трудники. Работы еще очень много, однако в первую очередь все силы были приложены к устройству в этих стенах Новгородского духовного училища. И надо признать, что  усилия увенчались замечательным результатом: видишь не только добротную внешнюю отделку  и вполне современное удобство, но сразу чувствуешь, какая любовь и духовная забота  отражаются здесь буквально в каждой мелочи! Какой великолепный состав преподавателей, среди которых и московская, и питерская профессура. Из такого «гнезда» просто нельзя не выйти прекрасным, достойным питомцам. Кстати, один из них –  отец Роман Пушкарев, диакон собора святой Софии –  заботливо и терпеливо сопровождал нас на протяжении всего этого долгого дня, за что ему особая благодарность.
… По возвращении в Варлаамову обитель и перед тем как разойтись всем по «кельям», отец Алексий напомнил о  завтрашнем сборе утром «с вещами», о том, чтобы не опаздывали на Литургию в Софийском соборе.  «Ну, а в пол-восьмого кто со мною на горочку Варлаама?..» Конечно, – все!

6 ноября
И вот, практически в полной темноте, вереницей идем за отцом Алексием ко второй святыне Хутынского монастыря – горочке, которую преподобный Варлаам, по преданию, непрестанно молясь, наносил своей скуфеечкой на то место, где до его прихода властвовала нечистая сила и где сам Господь повелел ему устроить обитель спасения…

На горочке стоит деревянная часовня, но прежде чем зайти в нее, обходим трижды вокруг, и каждый молится, и просит Преподобного помочь, стать ходатаем у Господа о наших немощах и чаяниях… Может, стороннему человеку это и покажется странным, но право, надо было пройти и этот путь, и лечь навзничь и посмотреть в едва затеплившееся рассветом высокое небо, чтобы что-то важное расслышать в самом себе – вопрос ли? ответ?

Жалко было расставаться с монастырем, подарившим нам на прощание роскошные краски утренней  зари. Однако, сделав, благодаря нашей Нонне Хутыевне, запас водицы из святого Варламова колодца, спешим к Святой Софии.  

…Наверное, у каждого из нас  есть свои драгоценные впечатления от Литургии в этом удивительном храме. Некоторые смогли  приобщиться здесь Святых Таин. Нас с мужем Господь сподобил всю службу стоять прямо перед чудотворной  иконой  Божией Матери «Знамение» Новгородской, прославившейся в 1169 г. спасением города от нападавших на него суздальских дружин и давшей наименование многим образам  Богородицы, явленным позднее на Руси.

После службы посчастливилось, несмотря на начавшееся в соборе Венчание, пройти по храму, увидеть его «изнутри», сверху с хоров.  Мы поклонились святым гробницам св. благоверной княгини Ирины, в иночестве Анны, – супруги Ярослава Мудрого, первой в череде великих княгинь Руси, принявших постриг; ее сына,  св. князя Владимира; епископа Никиты Новгородского (того, что впал в прелесть и выучил наизусть весь Ветхий Завет,  отказавшись читать Новый, был исцелен братией и в святительском сане совершил много добрых дел для Новгорода), а также архиепископа Новгородского Иоанна (накануне, стоя возле его кельи в грановитой палате кремля, отец Алексий напомнил известное и любимое новгородцами сказание о полете св. Иоанна верхом на бесе в Иерусалим). Вблизи удалось рассмотреть нежные тончайшие краски самой ранней по времени росписи – фрески XI в., изображающей свв. Константина и Елену. Увидеть и средневековые «граффити», которыми, как оказалось, испещрены стены Софии (содержание их исключительно благочестивое – что не преминула заметить наш гид – зав. библиотекой собора).
…Но не утомили ли мы вас, дорогие читатели? – а ведь это только малая толика наших новгородских впечатлений. Впрочем, обратный путь ничем особенным не отличался, и мы с Божией помощью благополучно вернулись домой.
От всей души благодарим отца Алексия за прекрасную идею и отличное ее воплощение, матушку Наталию за заботу. Спасибо и ставшему за время наших поездок добрым другом водителю Жене. Он, кстати, предложил познакомиться нам поближе с храмом Казанской – Песчанской иконы Божией Матери в Измайлове, где работает сам, и где служит наш дорогой отец Петр Иванов.  На наш взгляд – очень хорошая мысль. Будем готовиться к «ближнему паломничеству», оно может оказаться не менее увлекательным и полезным для души!

 Елена Володина